Посткультура — это отделение технологичных знаний от глючных «духовных» ценностей.

Для фантастической посткультуры нешгаев технологичным было знание о том, где взять семечки, как вырастить из них модули, и как собрать из них утилитарную машину, и как использовать ее в хозяйстве. Для просюмерской посткультуры технологичным является знание о том, как добыть информацию, как вырастить из нее технические приемы, как собрать из них технологию, и как ее использовать для получения материальных благ.

Как видим, разница между двумя техногенными посткультурами только в источнике семечек. Для нешгаев это — контейнер. Для людей — это постнаука. Почему «пост»? А потому, что наука в ее культурном виде тоже заражена глюками. Выражения «храм науки» и «служение истине» содержат глючный духовный концепт, несовместимый с прагматикой. Инженер не служит машине, он создает ее проект. Как бы не завораживали инженера контуры будущего устройства, как бы не помогала эта мечтательность в его работе, он знает: эмоции — психологическое средство, а не цель. Цель инженерной деятельности — проект, по которому можно создать полезное в хозяйстве изделие.

Цель постнауки — создание нешгайских семечек, а не почитание метафизического Суперсемечка (Истины с большой буквы «И», вокруг которой экзальтированные ученые пляшут свои храмовые пляски уже лет 300). Плясали бы на здоровье — инженеры и программисты тоже порой ведут себя в ходе работы почище сибирских шаманов. Но инженер (как и шаман) определяет камлание, как средство для прагматичной цели.

Наука, заразившись общекультурным синдромом подмены целей средствами, пытается предлагать обществу метафизику вместо семечек (так «культурная» религия, в отличие от магии, направленной на хозяйственную цель, объявила целью камлание, как таковое).