В Италии нам запрещается думать. В России — дышать. Право голосовать, ответственность правительства — всё описывается как прогнивший парламентаризм… Идея прогресса человечества заменена идеей единственного класса — носителя всех добродетелей… Каковой, следовательно, победит и будет угнетать всех остальных, одновременно устанавливая законом для себя самого серию привилегий во всех областях жизни. Идеология XIX века… заклеймена зловещим тавром нашего времени — "буржуазия"…Сегодняшней буржуазии не хватило сил отразить эту атаку, как если бы ей не хватало веры в себя. Правда, она сохранила собственность, но ей недостает руководящей идеи. Она морально поджала хвост. Провозглашая свои лозунги, она бормочет, заикается, потупляет глазки, когда ей приходится произносить такие слова, как «свобода», "равенство" и "всеобщее избирательное право". Лучшие её представители… теперь нередко тайно, а иногда и явно заискивают перед проповедниками классовой политики. И неминуемо еврейская буржуазия оказалась наиболее экстремистской, потому что таков еврейский обычай вести себя. Я прежде всего хочу протестовать против поджатых хвостов и сконфуженных лиц. Нет в мире причин для нас стыдиться, друг мой буржуа… Я укрепляюсь в своей незыблемой верности идеологии XIX века. Я верю в священные и бессмертные тряпки, которые закинули на чердак. Я верю в свободу слова и союзов, собраний и печати. В демократию, всеобщее избирательное право, равенство всех перед законом, в идею надклассовой позиции — и с бесконечным презрением и отвращением отношусь ко всем другим идеологиям».

Он признает: да, некогда писал, что «национализация средств производства — неизбежное и желательное следствие социального прогресса». Теперь понял, в чём заключалась его важная ошибка:

«Выяснилось, что индивидуальность является основой творчества. И её основной пружиной была и будет та сила, что выталкивает человека выше уровня коллектива.