Попытки скрыть агрессивные устремления Сталина искажают освещение ключевых моментов в истории предвоенного периода. Но если принять концепцию подготовки Советским Союзом наступательной войны, то советский народ превращается в соучастника агрессора. К этому тотчас добавятся многочисленные факты просто звериной жестокости красноармейцев, проявленной ими в 1945 году в Германии. Поэтому так тщательно вышибали из народа в бытность существования Советского Союза интерес к истории. Уж слишком неприглядно выглядела бы та историческая правда, особенно, о войне между СССР и Германией.

С другой стороны, существует и объективная трудность в раскрытии правды о подготовке к войне и о самой войне, вытекающая из механизма сталинской власти, особенность которого состояла в том, чтобы не оставлять, по возможности, никаких вообще следов, а тем более, документов. Если для полноты картины упомянуть ещё западных, в первую очередь, немецких историков, то у них опасения быть обвиненными в симпатиях к фашизму зачастую перевешивают стремление к истине.

Согласно признанию самого Виктора Суворова, суть его «маленького открытия» состоит в том, что, «если бы Гитлер не начал войну 1 сентября 1939 года, Сталин искал бы другую возможность или другого исполнителя, который толкнул бы Европу и весь мир в войну». Другими словами, речь идет о том, что сталинская политика была направлена на подготовку Советского Союза к наступательной, агрессивной войне. Но Суворов явно лукавит, ибо основное его «открытие» состоит в том, что германское вторжение 22 июня 1941 года носило характер превентивного удара, спровоцированного Сталиным. Удара, который опередил всего на две недели неизбежное наступление Красной армии.

Что же касается большевистской политики подготовки Советского Союза к наступательной войне, то началась она, как ни странно, ещё до возникновения самого советского государства.