Первым практическим шагом на пути формирования этой политики можно было бы считать раскол РСДРП в 1903 году на меньшевиков и большевиков, который произошёл в основном по причинам не политического или идеологического, а морально-нравственного характера. Группа «товарищей» во главе с Лениным сочла возможным использовать любые средства, включая даже уголовные, если только они способствуют достижению конечной цели — революции и захвату власти. Вторым шагом стало заключение Брестского мира, когда, ради сохранения государственности и своей власти, Ленин отдал Германии один миллион кв. км плодороднейших земель, богатейшие промышленные районы и ещё контрибуцию золотом. Этот шаг знаменовал собою фактически отказ от мировой революции в традиционном понимании и превращение её в управляемую и контролируемую революцию.

Следующий шаг, совершенный уже Сталиным, состоял вообще в отказе от мировой революции в качестве главного инструмента в «расширении фронта социализма» и передаче функции сокрушения «буржуазного мира» Красной армии. К тому же происходило это не на исходе 30-х годов, как полагает большинство историков-ревизионистов (теперь уже вместе с В. Суворовым), а в середине 20-х. Сталин, воодушевленный этой идеей, отчетливо представил себе способ её осуществления в то время, как все остальные сподвижники Ленина пребывали в растерянности. Сталин же, как известно, предложил «построение социализма в одной стране», что вполне соответствовало концепции новой русской экспансии, заменившей собою идею мировой революции.

Хотя о войне говорил и сам Ленин, уверяя, что «вторая мировая война позволит завоевать власть во всей Европе…». И Карл Радек указывал на то, что «штык — это существенная вещь, необходимая для введения коммунизма». О допустимости «наступательной революционно-социалистической войны» высказывался даже Бухарин. Но все эти высказывания носили абстрактный характер. И лишь Сталин придал им практическую, «железную» форму.