Через час от моих пяти тысяч осталось полторы, и я начал нервничать. Мэнсфилд выигрывал и был в хорошем настроении. Стив выиграл еще больше Мэнсфилда, а Дэвис проиграл больше, чем я, что ему, естественно, тоже не доставило радости. Наконец Кэрри поднялся и снова наполнил наши бокалы. Бэби тоже поднялась… Шуршание ее платья и обнаженная загорелая спина взволновали мою кровь, и я никак не мог сосредоточиться. Мэнсфилд выиграл последнюю партию и теперь сдавал. Я взял первые три карты и в это время Кэрри поставил рядом с моим локтем рюмку с «бурбоном». У меня были две вшивые четверки и семерка пик. Четвертая карта оказалась девяткой пик, пятая – шестеркой. А в банке уже находилось около тысячи долларов. Дэвис прикупил две карты. Стив – три. Мэнсфилд вопросительно посмотрел на меня…

«Черт возьми, – подумал я, – весь вечер я играл только наверняка, а к чему это все привело?»

– Две, – сказал я и отложил себе свои четверки. Сам Мэнсфилд прикупил одну карту. Я взял свои две, отпил глоток виски и осторожно заглянул в карты. Первое мгновение я даже глазам своим не поверил. Посмотрел снова. Вот они, мои хорошенькие – пятерка и восьмерка пик!..

Я сидел и держал в руках «прямой флеш»!

С рюмкой в руке, Бэби неторопливо обходила стол. Позади Дэвиса она остановилась и наблюдала за игрой. Дэвис поставил сто долларов. Стив принял вызов и удвоил ставку, а Мэнсфилд принял мой вызов. После этого удвоил ставку Дэвис. Стив спасовал, а Мэнсфилд принял вызов. Дэвис с напряжением ухмыльнулся, глядя на меня, и повысил ставку на четыре голубых жетона, каждый по пяти сотен…

Мне не нужно было пересчитывать мои деньги – я знал, что у меня осталось всего пятьдесят долларов.

– Кэрри?! – спросил я безразличным тоном. – Как обстоят дела насчет кредита?