Оригинальнейший характер? Просто он был могучий человек, Юрка Голицын, в нем всего было много, все было ярко. Современники поражались, видя в нем свои собственные, только усугубленные черты. Иные были, видимо, настолько усугублены, преувеличены, что перестали быть узнаваемыми, стали поразительными. Но ведь характеры современников были порождены не чем иным, как теми же пространствами, вьюгами и ветрами, той же удалью и печалью.

Земля изменилась? Да, конечно, но те же пространства, ветры, вьюги, та же печаль и удаль строили нас. Нам легко понять и современников, которые поражались Юрке, и самого Юрку, конечно, поразительного. Вольного. Все-таки вольного - в этом, а не в чем-нибудь другом самая суть его русского характера.

Какая интересная повесть... Как неторопливо переворачиваешь страницы, как ждешь конца и не хочешь, чтобы она кончилась... Это искусство, это художественная литература, это часть русской литературы, которая, конечно, не делится на десятилетия - "литература шестидесятых", да "литература семидесятых"; не делится географически - "деревенская проза", "московская проза", "сибирская проза"; не делится по возрастному принципу - "молодая проза", "проза сорокалетних", "проза писателей старшего поколения". Она вообще ни на что не делится. Она просто литература.

И в традициях русской литературы она, литература Юрия Нагибина, создается во имя сохранения и строительства одного самого бесценного на свете, самого совершенного и беззащитного, недостроенного, рушащегося, опасно накренившегося, ни с чем не сравнимого по красоте храма - во имя человека. Во имя свободного (то есть счастливого) человека.

Татьяна ИВАНОВА