...Как-то, размышляя о верлибре, я заметил, что ни один свободный стих не может быть свободным для человека, задумавшего создать совершенное произведение. Сам термин, появившийся впервые пятьдесят лет назад, имел в свое время вполне определенное значение и указывал на французский александрийский стих; сегодня этот термин подразумевает слишком многое для того, чтобы вообще иметь какой-то смысл. Верлибры Жюля Лафорга, который, не будучи, вероятно, крупнейшим французским поэтом со времен Бодлера, являлся тем не менее крупнейшим новатором в области поэтической техники,— это свободный стих в том же смысле, что и поэзия Шекспира, Вебстера, Тернера: она также сокращает, раздвигает, искажает традиционный размер французского стиха, как и поздняя елизаветинская и якобинская поэзия сокращала, раздвигала и искажала традиционный белый стих. Сегодня этот термин относят к нескольким видам стиха, развившимся в англоязычной поэзии, независимо от Лафорга, Корбьера и Рембо, и практически не взаимодействовавших друг с другом. Точнее, существуют мой собственный тип стиха, стих Паунда и стих последователей Уитмена. Я вовсе не хочу сказать, что в дальнейшем не было взаимовлияний, но сейчас мы говорим об истоках.  Мой собственный стих, насколько я могу судить о нем, наиболее близок исходной форме верлибра. По крайней мере, та структура, которую я избрал в 1908—1909 годах, была найдена непосредственно в результате моего изучения творчества Лафорга и елизаветинской драмы. Тогда я не читал еще Уитмена, знакомство с поэзией которого произошло для меня гораздо позже; и я был вынужден впоследствии в известной степени делать над собой усилие, чтобы преодолеть возникавшее неприятие его поэтического языка.  Я убежден да это и не нуждается в доказательствах,— что и Паунд ничем не обязан Уитмену.

Ранние произведения Паунда, включенные в сборник, свидетельствуют о том, что первое и наиболее глубокое влияние на его творчество в тот сложный момент, когда его языковой инструментарий еще только формировался оказала поэзия Браунинга и Йейтса.