- Замечательная! Спасибо. - Повертев пистолет в руках, Долинин спросил: - А кстати, Наум, откуда у тебя этот одноглазый?
- Виктор Цымбал? Пристал к отряду там, в тылах. Говорит, из окружения выходил. Глаз ему осколком еще в начале войны повредило.
- Документы есть?
- Свидетельство тракториста, кажется.
- Странноватый парень, Наум.
- Да что ты? Он с нами второй месяц. Славный парень, а не странноватый. Это именно он мост через Оредеж взорвал. Помнишь Информбюро сообщало? В налете на Сиверский аэродром участвовал, в рукопашные бои ходил - поглядел бы ты как! - даром что одноглазый.
- А знает его кто-нибудь из наших/
- Как его знать! Он из-под Волосова, в МТС работал.
Проводив Солдатова, Долинин позвонил начальнику районного отделения НКВД:
- Пресняков? Зайди вечерком, дело есть.
Часу в десятом вечера, когда усталый, не спавший две ночи Пресняков подумывал, не пора ли уже идти к Долинину, милиционер Курочкин привел в отделение человека в засаленном ватнике, в перевязанных телефонным проводом разбитых опорках и в старомодном, времен гражданской войны, красноармейском шлеме с шишаком.
- Второй раз, товарищ начальник, этого типа вижу, - сказал Курочкин. Как-то было, он под железнодорожным мостом путался. А сегодня, гляжу, на берегу возле канонерок что-то такое колдует в потемках. "Ты что тут?" спрашиваю. "Рыбки половить", - говорит. А какая тебе рыбка? Ледоход. И где снасть? Ничего нету.
- Терентьев где? - Пресняков недовольно поморщился. - Тоже, поди, рыбу глушит?
- Не могу знать, товарищ начальник. В отделении нету. Разве же иначе я бы повел этого гаврика к вам!
- Паспорт! - коротко приказал Пресняков.
Оборванец достал из кармана бумажник, извлек из него такой же, как и его ватник, засаленный паспорт.
- Щи можно варить.
Пресняков брезгливо перелистывал грязные странички.