Долинин вилкой рисовал что-то на потертой клеенке стола, покусывая губы.

- Знаешь, - заговорил он, - мой разговор с тобой, Пресняков имеет прямую связь с этим делом. Наум, видишь ли, привел одноглазого парня, который никому из наших не знаком.

- А фамилия, прошу заметить, у этого циклопа - Цымбал, - вставил Терентьев. - Виктор Цымбал. Какая-то заграничная фамилия.

- Совсем не в фамилии дело, - прервал его Долинин. - И, может быть, за парнем этим ничего предосудительного нет. Но надо проверить. Я тебя, Пресняков, о том и прошу: проверь.

- Правильно, - сказал Пресняков. - Будет сделано.

- Чепуха! - обозлился Солдатов. - Я достаточно проверял. Не треплите человеку нервы. Мало вам выбитого глаза?

- Нервы трепать нужды нет, - возразил Долинин. - Но проверить можно и нужно... А теперь, - заговорил он другим тоном, - послушайте, товарищи, я вам некий планчик разовью. Конечно, сами мы ничего не сделаем, но если этот планчик представить в штаб армии да там его одобрят, то кто знает?.. Сегодня Лукомцев, сказать по правде, не очень-то воодушевился. Да ведь я ему ни чего толком и не рассказал, самому неясно было. А посидел вот часок-другой, кое-что и наметилось. - Долинин развернул карту. - Видите: бумажная фабрика, овраги, ольшаники... Овраги идут в обход Славска. Стремительный бросок с танками...

- И к Первому мая мы в Славске? - Солдатов усмехнулся. - Ерунда! Никто твоим Славском заниматься не будет. Мелочь!

Наум повторял слова Лукомцева. Второй раз Долинин выслушивает такую оценку своего плана, доля правды в ней, очевидно, есть: не могут же два человека в точности совершать одну и ту же ошибку. Долинин насупился. Но его неожиданно поддержал Терентьев.

- Ничего удивительного, что к Первому мая, - возразил он Солдатову. Стоящий план. Очень даже стоящий.

Пресняков помолчал, почесал вилкой над бровью, затем тихонько тронул за рукав Солдатова, и они вдвоем подсели к приемнику. Сквозь свист и щелканье слышалась болгарская речь.