Монро: Внутренним смехом. Это самый плохой смех. (Хмурясь, кусая ноготь.) Вообще-то могла бы накраситься. Я вижу, все пришли накрашенные.

Капоте: Я, например.

Монро: Нет, серьезно. Все из-за волос. Пора покрасить. А времени не было. Это так неожиданно. Смерть мисс Коллиер и остальное. Видишь?

(Она приподняла платок и показала волосы, темные у корней.)

Капоте: А я-то, наивный, всегда думал, что ты настоящая блондинка.

Монро: Блондинка. Но природных таких вообще не бывает. И, между прочим, пошел к черту.

Капоте: Ладно, все разошлись. Поднимайся, поднимайся.

Монро: Фотографы еще внизу. Я точно знаю.

Капоте: Раз не узнали тебя, когда пришла, не узнают и на выходе.

Монро: Один узнал. Но я юркнула в дверь раньше, чем он заорал.

Капоте: Уверен, тут есть черный ход. Можно через него.

Монро: Не хочу видеть трупы.

Капоте: Откуда здесь трупы?

Монро: Это ритуальный зал. Где-то же их держат. Только этого мне сегодня не хватало – ходить по комнатам, полным трупов. Потерпи. Потом пойдем куда-нибудь, и угощу тебя шампанским.

(Так что мы продолжали сидеть и разговаривать. Она сказала: «Ненавижу похороны. Слава богу, что не придется идти на свои. Только я не хочу никаких похорон. Хочу, чтобы мои дети развеяли прах над морем (если они у меня будут). И сегодня бы не пришла, но мисс Коллиер заботилась обо мне, о моем благополучии, она была мне как бабушка, старая строгая бабушка, и столькому меня научила. Научила меня дышать. Это мне очень помогло, и не только в актерстве. Бывает такое время, когда и дышать трудно».)

Мы поговорили о том, как любим Нью-Йорк и не переносим Лос-Анджелес («Хотя я и родилась там, не могу сказать о нем ничего хорошего.