Мои руки были связаны за спиной веревкой, впившейся мне в кожу. Чьи-то руки поставили меня на ноги. Колени мои стали мягкими, как резина, и руки эти вынуждены были поддерживать меня. Пальто мое свободно свисало с моих плеч. Наполовину я шел сам, наполовину меня тащили куда-то сквозь холодный и шумящий вихрь. Мне показалось, что мы шли целую вечность.

Наконец, меня впихнули в машину, потом я услышал звук заводящегося мотора. Туман в моей голове постепенно рассеивался и я начал вспоминать, что произошло. Нет, это не были мои друзья. Цель, до которой они меня пытались доставить, мне явно не понравилась.

Я начал интенсивно бороться с этим туманом, пытаясь прогнать его из головы. Мне даже удалось немного приоткрыть глаза. Правда, смутно, точно сквозь вуаль, но я смог увидеть все. Я лежал на полу машины под передним сиденьем лицом вниз. Мне ни в коем случае нельзя было закрывать глаза. Через какое-то время пелена стала тоньше, и я смог различить детали на полу подо мной.

Затем я попытался немного шевельнуть головой. Кто-то стукнул меня ботинком по спине, прижимая к полу, и в щеку ткнулось дуло револьвера, после чего хриплый голос Джонси угрожающе прошипел:

— Лежать тихо!

Я остался лежать тихо, как и приказал Джонси, но попытался полностью восстановить свое сознание. Когда машина остановилась и Джонси потянул меня за собой на заднее сиденье, голова показалась одной сплошной раной. Тем не менее туман перед глазами полностью испарился.

Мы находились в моем «шевроле». Скрюни примостился за рулем, а машина стояла между двумя длинными складскими помещениями, в конце которых блестела вода залива. За ним поднимались небоскребы Манхэттена. Их окна блестели в холодных лучах утреннего солнца.

Скрюни обернулся ко мне. Его тонкие губы скривились в злобной усмешке. После моего удара в живот, он еще не совсем пришел в себя.