Девушка не обратила на Сэнди никакого внимания. Ее большие черные глаза уставились на меня.

— Вас зовут Джейк? — прошептала она. — Джейк Барроу?

— Да... А как ты сюда попала?

— По пожарной лестнице сзади дома. Она как раз проходит позади вашей спальни, а одно из окон было открыто.

— Но пожарная лестница начинается в трех метрах от земли!

— Я поставила друг на друга два ящика для мусора и так дотянулась до нее.

— Прекрасно! Ты можешь получить первый приз за проникновение в чужие квартиры... Ты кто, собственно говоря?

— Нина Клоуд, — так произнесла она, словно этим все объяснялось.

— Что ты здесь забыла?

Ее большие глаза заблестели.

— А разве мой отец вам не звонил?

— Не знаю... Я только что приехал. А кто твой отец?

Загнанное выражение на ее личике сменилось отчаянием.

— Вы должны быть знакомы с моим отцом, и он сказал мне, чтобы я шла сюда. Вы, сказал он, защитите меня до тех пор, пока он не свяжется с вами. Его зовут Джон... Джон Клоуд.

Лишь теперь до меня дошло.

— Джонни Клоуд... из Нью-Мексико?

Девушка облегченно улыбнулась:

— Да.

— Вот это да! Во время войны в Корее мы вместе с ним лежали в одной палате в больнице Сеула.

Я повернулся к Сэнди, которая терпеливо ждала от меня объяснения. Я рассказал ей о Джоне Клоуде. Меня ранило, и я на месяц попал в больницу. Соседа по койке звали Джонни Клоуд. Он также был ранен. Джонни был индейцем племени навахо из Нью-Мексико. Вскоре мы стали большими друзьями. У него оказалось серьезное ранение, так что врачи отправили его затем домой. В течение нескольких лет мы с ним время от времени переписывались. Я узнал, что он женат и у него есть дочь. Однажды, уже через несколько лет после войны, Джонни приехал в Нью-Йорк, и мы провели вместе целую неделю, которая оставила у нас обоих приятные воспоминания. В последующие годы каждый из нас был занят своими проблемами и мы потеряли друг друга из виду. Но я всегда вспоминал о нем с теплотой в сердце.