Перед первым своим полетом Сохатый уже знал, что при разбеге может лопнуть правое, но с такой же вероятностью и левое колесо. Это может случиться и в самом начале взлета, когда скорость еще мала, и перед самым отрывом самолета от земли.
Если лопнет правое колесо, а ветер дует в левое крыло ― поведение самолета будет одно. Если же лопнувшее колесо и ветер будут с одной стороны ― как тогда?
Случатся неприятности на маленькой скорости ― в соответствии с рекомендациями надо прекратить взлет и постараться удержать машину от разворота, иначе ее начнет опрокидывать на бок сила инерции прямолинейного движения, и тогда поломаешь крыло или, еще хуже, снесешь шасси ― оно не рассчитано на большие боковые нагрузки.
Однако колесо может заставить пилота решать задачку и на большой скорости, когда самолет уже почти готов уйти в небо. И тогда самое правильное ― продолжать взлет.
Конечно, летчик, выруливающий самолет для взлета, всегда уверен в исправности колес, надежности мотора и оборудования. Но разве может кто-нибудь утверждать, что на разбеге или после отрыва самолета от земли не откажет, не остановится мотор?
Всем этим возможным отказам и неожиданностям необходимо противопоставить ум, знания, опыт и волю, умение почти мгновенно из тысяч возможных действий выбрать единственно верное.
Взлет…
Бешено вращающийся пропеллер, не считаясь с неровностями травяного аэродрома, все быстрее тащит самолет вперед, и нужно предупредить попытки машины развернуться, накрениться. Отдавая ручку управления вперед, летчик должен придать самолету необходимое взлетное положение.
Подсказывая себе, что надо сделать, проверяя, как сделал, летчику надо еще успевать думать: "А если… то как?"
На первых взлетах, начиная разбег, Иван переставал на какое-то время видеть неисчислимые оттенки утреннего, дневного и вечернего неба, затушеванный голубоватой дымкой или чистый горизонт, весеннюю яркость зелени и осеннюю желтизну травы. Все это милое сердцу разнообразие природных красок растворялось в его и самолета напряжении: они оба работали на полную мощность.