После разворота, когда корабль лег на новый курс, облака кончились и внизу Сохатый увидел коричнево-розовую пустыню. Солнце высвечивало ее мертвые волны из песка и камня. Скорость же самолета создавала явственную видимость их движения, и они, обманывая взгляд, казались мягкими и живыми. Перегретый воздух, поднимаясь от мертвых волн вверх, все больше желтел, туманил скрытой в нем пылью горизонт и далекий хребет, пики которого лишь в самом верху, у белых снежных папах, становились четко видимыми и чистыми.

Через некоторое время под кораблем опять поплыл сплошной слой облаков. Он бело-сине-розовой зыбью своих неровностей скрыл от глаз экипажа пышущую жаром, суровую и враждебную человеку пустыню. Облачная спокойная волнистость, как и неспешная длинная песня двигателей, действовала усыпляюще.

Безостановочно уходило в прошлое время, и взгляду Сохатого снова открылась земля. Но теперь она была иной ― лесисто-зеленой, с множеством озерков и речушек. Тайга лежала бескрайним ярким мозаичным ковром ранней осени, над которым уже не дрожал, как над пустыней, тепловой мираж, мешающий видеть конкретность ландшафта и скрывающий в своем мареве даль.

На чистых красках сентябрьского леса глаза отдыхали. Хотелось смотреть на зелень еще и еще. Глубоко вздохнув, Сохатый с сожалением перевел взгляд на приборы: надо было готовиться к заправке в воздухе.

― Товарищ командир! Связь с самолетом-танкером на вашей радиостанции установлена. Расчетное время прибытия в точку встречи он подтверждает.

― Докладывает штурман: на приборах заправщик вижу. Сближение по левому борту.

― Помощнику и инженеру приготовить машину к контакту и приему топлива, ― приказывает генерал, а про себя думает: "Приборы приборами, но все же лучше самому увидеть идущий навстречу корабль. Без этого вся проделанная работа может оказаться пустой тратой времени и сил".

Слушая доклады штурмана о дальности и направлении на заправщик, он наконец нашел в голубом небе крохотную пташку, которая вскоре выросла до размеров орла. Пора было самому выходить на связь.