Я часами ломал голову и буквально не находил себе места. Тупик? Возможно. Но из любого тупика, как и из тупика самоубийц, порой можно найти выход. Иногда взмах кнута какого-нибудь забитого пастуха с гор влияет на ход истории. Разумеется, он об этом не догадывается. А тут тюрьма и тупик?.. Откуда ж тогда бежать, как не из тюрьмы? Я чувствовал на себе огромную ответственность, осознавая, что Графу легче уйти без меня. В определенном смысле я его тормозил. Мы понимали друг друга с полуслова, и, хотя он был достаточно благородным и ни на что не намекал, я понимал все и так. «На то ты и Михей», — вспомнил я его некогда сказанные в мой адрес слова и крепко сцепил зубы. В данном случае Михей беспомощен как дитя и готов дорого заплатить за подсказку.

Стоял самый конец апреля, еще немного — и на Урале станет тепло. Пусть не так, как на юге, но тепло. Летом всегда жить легче, чем зимой, но только не в тюрьме. В тюрьме все наоборот, и, когда все люди радуются весне, зэки ужасно тоскуют. Жара вообще не способствует веселью, ибо, когда ты задыхаешься в душном пространстве и с тебя градом катит пот, не до веселья. Тогда ты думаешь об обыкновенном воздухе, как монах о бабе, и готов взорвать все тюрьмы разом, даже если сел в тюрьму добровольно.

Мое нервозное состояние передалось сокамерникам, и первым его ощутил Мамай.

— Не гони, Колька, все образуется, братан, — дружески похлопал он меня по плечу и тут же начал рассказывать мне очередной прикол из своей жизни, дабы развеять мои мрачные мысли. Я был благодарен ему в душе, но остановил, придержал. Затем присел на шконку к Бекете и не мудрствуя лукаво рассказал ему обо всем как есть, не называя места — столовой. Если не придумает ничего он, тогда крышка. Что ж, пусть идет один Граф, бог ему в помощь. Мне было очень обидно, но делать нечего.