Я стоял на крыльце и слышал, как все вокруг спало... Даже снег кончился, будто устал и тоже уснул, улегшись на землю. Выглянула луна, и сразу же стали видны горы вокруг. Они были очень высоки и зубчаты. Снег на горах отличался от снега в долине. Там он был словно электрическим, подсвеченным изнутри неживым синим светом.

- Кто есть?

- Откройте, пожалуйста.

Дверь открылась, и на меня пахнуло теплом, свежеиспеченным хлебом и чуть подгорелым кофе.

- Добрый вечер. Что пан хочет? - спросила женщина с седыми буклями.

- Мне нужна комната.

- Пан один?

- Да.

- Я покажу пану его апартамент.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Женщина отворила маленькую дверь, и я вошел в крохотную комнату. Лунный свет делал ее голубой. Из окна были видны горы и небо.

- Если пан закаленный, то можно открыть форточку.

- Я открою.

- Прошу вниз через пять минут, на кофе.

Я ответил по-польски:

- Дзенькую бардзо, пани...

Женщина улыбнулась строгой учительской улыбкой, сделала книксен и вышла.

Я открыл окно и сразу же услыхал холодный перезвон часов на ратуше. Воздух в комнате стал голубым. Нагретый за день горным солнцем, он хранил в себе запахи лета.

Огоньки в горах уже не перемигивались. Над Закопане лежала тишина, и только где-то далеко звенели бубенцы.

Когда я лег в холодную постель, то вдруг почувствовал себя так, как однажды дома. Я сидел ночью один и работал. А передо мной стоял черный телефонный аппарат. Я позвонил приятелю и спросил:

- Ты знаешь мой новый номер?

- Нет.

- Запиши.

Он записал.

- Пока, - сказал я и положил трубку.

А через минуту он позвонил мне и спросил: