Людерс внезапно наклонился вперед, но он по-прежнему продолжал улыбаться. Я даже не успел напрячься. Женщина сделала неопределенный жест, и ее рука вернулась на подлокотник.

– Я... рассказала... что рассказала мистеру Эвансу?

Шериф очень медленно повернулся и пристально посмотрел на меня. Затем он опять уставился на женщину. Одна рука похлопала другую, лежащую на животе.

– Насколько я понял, миссис Лейси, мистер Звано был у вас сегодня вечером и вы ему рассказали о том, что деньги подменили.

– Подменили? – переспросила она пустым голосом. Мистер Эванс сказал вам, что был здесь сегодня вечером?

Я... я вижу мистера Эванса впервые.

Я даже не стал искать ее глаз. Объектом моего наблюдения был Людерс, и я смотрел на него... Наблюдения дали мне столько же, сколько игральный автомат игроку, бросившему пятицентовую монету. Он засмеялся и зажег потухшую сигарету.

Шериф Барон закрыл глаза. На его лице появилась печаль. Из-под моего стула выползла собака и, став в центре комнаты, уставилась на немца. Затем она отошла в угол и забралась под бахрому покрывала на диване. Сначала Шайни шуршал, потом затих.

– Гм, странно, – сказал Барон сам себе. – Я не очень-то разбираюсь в подобных делах. Нет опыта. Мы не привыкли быстро работать, потому что в горах не бывает преступлений. – Лицо полицейского покривилось.

Он открыл глаза.

– Сколько денег находилось в туфельке, миссис Лейси?

– Пятьсот долларов, – тихо ответила она.

– Где эти деньги?

– Наверное, у Фреда.

– Я думал, что он собирался подарить их вам, миссис Лейси.

– Собирался, – резко сказала, женщина. – И сейчас собирается. Но пока они мне не нужны. Вероятно, Фред позже даст мне чек.

– Он их держит с собой или здесь, в доме, миссис Лейси?

Женщина покачала головой.

– Кажется, он носит их с собой. Я не знаю точно. Хотите устроить обыск?