В двух милях от поселка около пекарни свернул на вновь заасфальтированную дорогу, ведущую к озеру. Проехал мимо пары кемпингов и увидел коричневые палатки детского лагеря, между которыми горели фонари. Из большой палатки доносился звон посуды. Чуть подальше дорога обогнула узкий заливчик... На отходящей в сторону грязной грунтовке было много выбоин, в грязи валялись камни, а деревья росли так близко, что ветви почти закрывали дорогу. Мелькнули несколько старых освещенных домиков, сделанных из не струганных сосновых досок. Затем дорога начала подниматься в гору, деревья исчезали, и показался большой дом, стоящий на краю обрыва над озером. Из крыши торчали две дымовые трубы. Коттедж окружал поржавевший забор. Со стороны озера находилось длинное крыльцо, ступеньки которого спускались к самой воде. Фары осветили доску, прибитую к дереву, с именем владельца. Все правильно – дом Болдуина.

В открытом гараже стоял автомобиль. Я зашел в гараж и пощупал выхлопную трубу. Она была холодной. Прошел через поржавевшие ворота по тропинке, обложенной камнями, к крыльцу. Когда я добрался до крыльца, из дома вышла женщина. Из-за ее высокой фигуры выскочила шелковистая собачка, прыгнула и ударила меня в живот передними лапами. Она упала на землю и начала бегать кругами, фыркая с одобрением.

– Лечь, Шайни! – приказала высокая женщина. – Лечь! Ну что за смешная собачка! Наполовину койот.

Собака бросилась в дом.

– Вы миссис Лейси? – поинтересовался я. – Эванс. Я звонил вам около часа назад.

– Да, я миссис Лейси. Муж еще не вернулся. Я... входите.