– Говорят, в гости, – хмыкнула Екатерина Афанасьевна. – Но так в гости не ходят! Никто с тортом не приезжал, жене его цветы не привозил. Или вообще с пустыми руками, или с борсеткой, или с кейсом. Что-то там подозрительное…

– Если бы можно было выяснить цели визитов всех этих людей, то Екатерина Афанасьевна уже бы знала, – вставил капитан Рыжиков с самым невозмутимым видом.

– А ты не выяснял? – посмотрел на него следователь.

– На каком основании? Общественный порядок не нарушают, никаких пьяных дебошей не устраивают, тишину соблюдают не только вечером и ночью, но и днем. А в гости кто угодно ходить может. Гости-то тоже общественный порядок не нарушают, даже на лестнице не гадят…

– Вот так и работают наркопритоны! – рявкнула Екатерина Афанасьевна на всю улицу.

Члены следственной бригады дернулись на своих местах.

– Вроде все тихо и пристойно, а на самом деле оказывается разврат! А можно было все пресечь в зародыше! Уж я-то знаю!

– Что вы знаете, Екатерина Афанасьевна?! – завизжал участковый, к которому бабка регулярно ходила с жалобами. И ведь про постоянных гостей Станковича она сообщала, и про подозрительных (по ее мнению) типов, шляющихся в закрытый клуб Леонида Саркисовича. Номера машин всех гостей регистрировались в специальной тетрадочке, хранящейся в комнате у бабки-общественницы. Она их периодически переписывала на отдельный листочек и ходила к участковому.

Тут она спросила у капитана Рыжикова, где находятся ее докладные записки с указанными в столбик номерами всех машин, которые за неделю приезжали к Станковичу и к Леониду Саркисовичу. Капитан Рыжиков смотрел на серый асфальт. Его коллеги подозревали, где находятся эти списки и что они отправлялись в мусорную корзину сразу после того, как за настырной бабкой закрывалась дверь.

– У вас копии остались? – спросил следователь у Екатерины Афанасьевны, бросив гневный взгляд на несчастного Рыжикова.

– Так, очухались! Раньше надо было думать!