– Голуба моя, передайте, пожалуйста, баронессе, что я заходил. И скажите, что меня очень взволновало ее отсутствие. Теперь я не сомкну глаз.

– Я передам, обязательно передам, – заверила его Копейкина, хлопнув дверью.

«Ну Розалия, ну погоди! Это ж надо, не успела приехать к морю, а уже всем лапшу на уши развесила. Графиня… баронесса… Что будет дальше?»

Третий раз за вечер в бунгало постучали.

Не сдержавшись, Катка рывком открыла дверь и, упершись взглядом в розовощекого дядечку с букетом роз, выпалила:

– Так, давайте сразу расставим все точки над «i». Вам нужна графиня?

– Нет.

– Баронесса Едитская, я угадала?

– Впервые о такой слышу.

Катарина смутилась.

– Ой, извините меня, я подумала, что кошмар продолжается.

– Какой кошмар?

– Не берите в голову. Мне так неловко, просто я спутала вас с очередным… а впрочем, не важно. Чем я могу вам помочь?

Галантно поклонившись, толстячок изрек:

– Меня зовут Исаак Никанорович. Коровин Исаак Никанорович.

– Очень приятно.

– Дитя мое, – лыбился Коровин, – соблаговолите доложить княгине Сексидромской, что я уже здесь.

Катарина стиснула зубы.

Вот таким образом Розалия Станиславовна развлекается на море. Утром она графиня, днем баронесса, а к вечеру перевоплощается – прости господи! – в княгиню.

Но Катка радовалась уже оттого, что, по крайней мере, ее саму свекрища не втягивает в свои авантюры, и она спокойненько посвящает все свободное время себе, любимой.

Устав от жары, Катарина встала с шезлонга и, взяв стакан апельсинового сока, неторопливо пошла к себе.

Проходя мимо соседнего бунгало, она увидела Варвару Тарасовну – почтенную даму, коротающую денечки в гордом одиночестве.

– Катарина, заходите ко мне на огонек, – крикнула Варвара, прикуривая тонкую сигаретку.

– Я думала встретить вас на пляже.

– Сегодня не мой день, – сокрушалась женщина. – Утром ни с того ни с сего подскочило давление. Лежала в лежку. Это все погода. Мне решительно не подходит здешний климат – чувствую себя отвратительно. Отдых превращается в пытку.