Робер Де Борон обещает еще множество повествований о судьбе чудесной чаши; два таких продолжения, записанные прозой, сохранились, -- однако, как всякий хороший рассказчик, Робер де Борон отнюдь не собирался удачную историю заканчивать: тысяча лет, самый малый срок, отделявший его время он времени жизни родственников Иосифа Аримафейского, сулила еще множество сюжетных линий, перемен владельцев священного предмета, неожиданных поворотов действия; почти ни одна "история с продолжением" не заканчивается иначе как на полуслове, "на самом интересном месте". Продолжение обычно начинается в таких случаях с введения новых героев и необходимого краткого пересказа первой части, -- именно такова сохранившаяся в прозаическом виде целиком и в поэтическом в объеме 502 стихов вторая часть романа -- "Мерлин"; впрочем, этот сюжет русскому читателю хорошо известен, хотя Мерлин здесь -- волшебник весьма недобрый, короче говоря, "отрицательный" вариант Мерлина, тогда как в ХХ веке более привычен Мерлин "положительный". Таков был средневековый роман, где поколения рыцарей за круглым столом наследовали одно другому, описывались деяния детей героев, их внуков и правнуков, и точно так же поэма, не дописанная одним поэтом, попадала в руки более молодого, порою даже более талантливого.

"Персевалю" Кретьена де Труа повезло меньше: его продолжали три поэта, и последнее продолжение этой книги, сложенное неким Манассье между 1215 и 1235 годами, доводит роман до конца. Увы, "продолжение" значительно уступает кретьеновскому "началу" и по пластике стиха, и по фантазии. В этом отношении написанный по-немецки Вольфрамом фон Эшенбахом между 1200 и 1210 годами "Парцифаль" обладает несравненно большей поэтической ценностью, и недаром остается не только чтим в наши дни, но даже читаем ради удовольствия как в оригинале, так и в переводе. На русском языке, увы, мы не располагаем переводом этой поэмы; "сокращенное" же переложение, выполненное Львом Гинзбургом для "Библиотеки Всемирной Литературы" оставляет при сравнении с оригиналом чувство горестного недоумения: это и в самом деле отрывки из поэмы Вольфрама фон Эшенбаха, но каждый отрывок, будучи взят по отдельности, растянут по сравнению с текстом оригинала по меньшей мере вдвое.