Лишь вспомнив о том, что во времена советской власти переводчикам платили именно построчно (отсюда "лесенка", "елочка" и все иные способы, в просторечии именуемые строчкогонством), можно понять -- чего ради страдавший от нищеты и голода, притесняемый к тому же антисемитами председатель переводческой секции Московского отделения Союза советских писателей Лев Гинзбург пошел на такой подлог. Понять такой поступок можно, и простить тоже можно. Невозможно лишь читать получившееся произведение, и приходится констатировать, что никакого "Парцифаля" Вольфрама фон Эшенбаха, кроме небольших цитат в переводе В.Микушевича, мы по сей день не имеем.

Впрочем, мы много чего не имеем. До нашего издания, в частности, был неизвестен русским читателям и Робер де Борон, -- хотя ученые-медиевисты с одной стороны и визионеры-штайнерианцы с другой стороны всегда ценили это произведение очень высоко. Однако путь от писателя до читателя чаще всего очень долог: XIX век открыл великую литературу европейского средневековья, ХХ век с трудом и далеко не всю донес ее до читателя, -- а, скажем, для весьма обширной и неплохо сохранившейся литературы Византии время не настало до сих пор, по сей день издаются в основном каталоги сохранившихся книг -но книги эти в абсолютной массе никем все еще даже "по диагонали" не прочитаны. А открытия мирового значения в медиевистике делаются не так уж редко -- да только и сам счастливый кладоискатель чаще всего далеко не сразу осознает, что именно он нашел. Чего стоит открытие одной лишь "Carmina Burana", первого и основного до сих пор источника лирики вагантов: обнаружен он был в 1803 году, опубликован в 1847 году, стал любимой книгой читателей новейшего времени лишь еще столетие спустя.

Нет, наверное, необходимости поднимать из пыли веков все рыцарские романы, все поэтическое средневековье: чрезмерное увлечение таковыми уже вполне исчерпывающе описано Сервантесом, и его пародия так и останется живей любого, самого талантливого "Амадиса Галльского", живей даже эпоса Томаса Мэлори.