В той поездке я осознал, что означает слава. Игоря узнавали на улицах. Мы беспрепятственно проходили в молодёжные кафе, хотя там у входа стояли очереди. Вскоре друзья Кравченко отправили нас в составе съёмочной группы на острова Римского-Корсакова. Телевизионщики снимали фильм «Изобата-50» о погибшей шхуне «Восток», описанной ещё Гончаровым. Потом мы оказались на острове Попова, выступали перед рыбаками, жили в доме старого шкипера, ловили трепангов, бродили по острову, где росли лопухи в человеческий рост, а плоды шиповника были величиной с яблоко, подружились с молодыми учительницами, ходили ночью купаться. Вода фосфоресцировала, и было жутковато, когда рядом всплескивала крупная рыба. Как-то во время путешествия вдоль ручья, стекающего в море, набрели на островок, сплошь усеянный махаонами. Когда бабочки шевелили крыльями, казалось, островок вспыхивает радужным пламенем. Это был какой-то другой, сказочный мир.

Дружить с Игорем непросто. Он яростный спорщик и в споре может обидеть. Спорили мы до хрипоты, часто ссорились, как-то по нелепому поводу два года не переписывались, не звонили друг другу. Но потом всё забылось. А сейчас чего уж нам делить, когда жизнь катится под уклон, и звук бубенцов всё глуше и глуше. Я держал на руках его сыновей, из которых выросли славные мужики, крепкие и надёжные. И жена Игоря иногда ворчит на меня так же, как и на мужа.

Мы — два хрупких сосуда, в которых бережно хранится память о прожитых годах.

…Задолбала химия: физколлоидная, неорганическая, органическая. Практические занятия, коллоквиумы, зачёты. Преподаватели — одни женщины, а женщины — существа безжалостные. «Неуды» так и сыпались на бедные курсантские головы, и как результат — неувольнение в город. А город манил, подмигивал огнями, и сны снились — товарищам рассказать неловко.