Правда, при встречах со мной косили глазки в сторону. И то сказать: до этого "смелого" "Апреля" наш клуб уже почти два года "сражался на баррикадах". А в общей сумме пять лет мы защищали тех, кого зовут социально активной личностью, более сорока заседаний провели в зале на пятьсот человек. Со всех концов СССР ехали к нам те, кто пострадал от всесилия парт-, хоз-, проф - и комсбюрократов, а точнее, от властных приспособленцев и выжиг. Через радио, газеты, телевидение мы старались помочь людям, подчас выхватывая их из бесстыжих лап местных прохиндеев-властителей в тот момент, когда "социально активную личность" готовы были запихать в психушку или тюрьму. Мы работали абсолютно бесплатно, во имя высшей Справедливости! И вообразить только! - верили, что вместо лицемеров, хапужников, вралей, прокравшихся на высокие места, народ выберет наконец-то из своих рядов самых честных, порядочных, толковых. Ведь и в самом страшном сне нам не могло привидеться, что именно лицемеры, перевертыши, давно освоившие все ходы-выходы на верхах, объявят себя первыми радетелями нравственности, чистопробными "борцами за демпреобразования".

Но и мы хороши! В своей газете "Судьба человека" придавали значение забавному вроде факту: надо же, "старый большевик" А.Н. Яковлев из ЦК в одном из своих интервью считает, что раз нельзя узнать, у кого на сберкнижке деньги нажиты честным трудом, а у кого нечестным, - давайте считать, что все они честные...

Мы ещё льстили себя верой, что "наше дело правое и победа будет за нами" даже тогда, когда при каком-то заторе со своей газетой "Судьба человека" пошла в типографию, где сидел то ли подполковник, то ли полковник. И состоялся с ним такой разговор:

- Сто экземпляров газеты? С вас шесть тысяч.

- Мы согласны подписать с вами договор.

- Зачем? Просто кладите деньги на стол.