Подлетел к Никншову близко, объяснил ему как мог, жестами. Стали делать. Ничего не выходит. Струями от винтов раскачивает купол, летчика болтает. Никак он в кабину не угодит, того гляди еще и запутается в хвосте второго самолета. Решил тогда майор проклятую стропу из нагана перестрелить. Рядом летит с Никишовым, скорости уравнял, но попасть? Комэск-стрелок отличный.

Да ведь неловко. Самолет он ведет левой рукой, правой стреляет, а смотреть и туда и сюда надо-глаза разбегаются. Все же перебил стропу, лопнула она. Парень отцепился. Правда, с перепугу скорей второй парашют открыл - так на двух и приземлился. Есть вопросы?

- А Никишову что было?

- Его из армии уволили. Займемся теперь, товарищи, укладкой ваших парашютов.

Леднев становится в голове крайнего стола. Кладет на него свой парашют, раскрывает сумку и осторожно расправляет по коричневому линолеуму светло-кремовый шелк купола. Наконец разложил. Ждет, пока с другой стороны не подойдет укладчик. Митя ненавидит ожидание. "И все же, - думает он, это правильно. Каждый складывает парашют самому себе. И не один, а вдвоем с опытным специалистом. Ошибок не будет. Так, конечно, и прыгать спокойнее... А значит, всем страшно... Даже Колоскову!"

Но вот парашюты уложены. На старт едут в полуторке. Уж скорее бы!

Комэск вернулся с разведки погоды. Он подзывает к себе капитана Колоскова. Митя хоть и далековато был, но расслышал слова комэска:

- Думаю, вперед надо пустить тех, кто по первому разу прыгает. И прежде всего бросай Леднева. А то, я смотрю, он что-то задумываться начал.

- Разве за ним этого раньше не замечалось?

- Не смейся, Колосков. Он вообще-то парень живой, пистолетистый. Отнесись к нему с душой. Понял?

- Понял, товарищ майор.