- Ну то-то. Действуй. Заждались ребята.

Колосков не обижается на комэска. Тот всем говорит "ты" - и подчиненным, и начальникам.

Наконец все готово. Из передней кабины У-2 вынута ручка двойного управления, Леднев уже взгромоздился на сиденье и похож сейчас на огромную черепаху с выпуклым темным панцирем. Сходство еще усиливает его голова на длинной шее, просунутая между парашютами.

Зато Колосков в черном кожаном реглане, в перчаткахкрагах и в шлеме с забралом из поднятых на лоб очков - вылитый средневековый рыцарь.

"Уточка" слабо тарахтит, незаметно отрывается от земли...

И впервые лейтенанту Ледневу нечего делать в полете! "Когда самолет ведешь, - думает он, - ни о каком страхе не помышляешь. Ты занят, напряженно работаешь... А тут... словно быка за веревку на бойню тащат... Но ведь почти все прыгают. Не мычат, не упираются... Неужели не смогу?"

- Лейтенант Леднев!

Оказывается, Колосков набрал сто метров, сделал первый разворот и вот уж взялся за рупор переговорного аппарата. Митя с радостью хватает свой-хоть не без дела сидеть.

- Слушаю вас!

Тем же ровным голосом, будто бы продолжая объяснения в классе, Колосков напоминает правила покидания самолета.

"Ну зачем это?-думает Леднев. - Ведь уж сколько раз говорил. Или успокаивает, отвлекает?"

Нахмурившись, он упрямо смотрит перед собой. На приборной доске стрелка высотомера медленно ползет к заданной отметке учебного прыжка - "уточка" не спеша набирает свои шестьсот метров. Высоко в небе начинает возникать цепь снеговых гор. Склоны ее все круче, пропасти все отвесней... Кажется, что облачный хребет приближается, вырастает на глазах. И вдруг между его вершинами натягиваются и, дрожа, повисают нити телеграфных проводов! Они покрыты сверкающим на солнце инеем. Прямые, пушистые, строго параллельные...

Это три истребителя прошли строем на высоте пяти километров, протянув за собой следы выхлопных газов. И Леднев мысленно уносится вслед за ними.