— Вы уже уходите? — удивилась г-жа Пенделли, поскольку чиновник из Тифлиса начал со всеми общаться.

— Мой поезд отходит через час.

— А вы? — продолжала свои вопросы итальянка, обратившись к персидскому консулу.

— Прошу извинить меня за краткое отсутствие. Я скоро вернусь, нам нужно обсудить кое-что.

Адиль бей был еще совсем новичком и не мог принимать какое-либо участие во всем происходящем. С чашкой чая в руках, он уселся в кресло между итальянкой и персиянкой, а напротив него тихо пыхтел Пенделли, очень жирный и плохо переносивший жару.

Гостиная была просторной, с коврами, картинами, такой обстановкой, какой надлежит быть в гостиной. На подносе лежали сандвичи и пирожные, стояла бутылка водки Широкая стеклянная дверь на залитую солнцем террасу была распахну! а, и оттуда вливались потоки знойного воздуха.

Чашка г-жи Пенделли звякнула о блюдце, а Пенделли, вздохнув, пробормотал:

— Вы по-русски говорите?

Казалось, он ни к кому не обратился, так как смотрел только на сандвичи, но Адиль бей ответил:

— Ни слова не знаю.

— Тем лучше.

— Почему — тем лучше?

— Потому что им больше по вкусу консулы, не понимающие по-русски. Это уже очко в вашу пользу.

Пенделли говорил снисходительно, как человек, заслуживший всяческой благодарности за свои старания.

Персиянка по-прежнему рассматривала Адиль бея. Г-жа Пенделли улыбалась вежливой улыбкой хозяйки дома.

— Вам, разумеется, муку доставляют морем? Адиль бею показалось, что музыка опять зазвучала где-то близко, на этот раз позади дома. Персиянка продолжала все тем же тоном, будто хотела сказать что-то обидное:

— Конечно, не всякому дано быть итальянским консулом и встречать каждую неделю грузовое судно. Не говоря уж о развлечениях — обед на борту, прием офицеров…

— Это приедается, — отвечала г-жа Пенделли, наливая Адиль бею чай.

И тут он, на свою беду, спросил:

— А турецкие суда никогда не приходят? Пенделли пошевелился в кресле. Пошевелился он как бы бесцельно и едва заметно, но все поняли, что сейчас он что-то скажет.