— А разве существуют турецкие суда? — Он не смеялся. Губы его были приоткрыты, веки полу опушены.

Адиль бей еще сам не знал, что сейчас произойдет, но у него уже заблестели глаза и вспыхнули щеки.

— Что вы хотите этим сказать? Г-жа Пенделли опустила два кусочка сахара в его чашку. Пенделли добродушно ответил:

— Не сердитесь. Но только представишь себе турка в роли капитана…

— Значит, по-вашему, мы дикари? — Это вырвалось внезапно. Адиль бей вскочил на ноги. Люди и предметы расплылись у него перед глазами.

— Да нет! Садитесь же! Вот уже примерно десять лет, как у вас там перестали рубить головы.

Г-жа Пенделли снисходительно улыбалась:

— Ваш чай, Адиль бей.

— Спасибо, мадам.

— Мой муж пошутил, уверяю вас…

— Возможно, но я-то не шучу. Я знаю, мы молодая республика. Конечно, мы еще не все делаем как полагается, но…

— …но вы хотите, чтобы на вас смотрели как на величайшую державу в мире!

Уже никто не помнил, с чего все началось. Персидский консул бесшумно вошел в гостиную.

— Подите-ка сюда, Амар! Наш новый приятель не понимает шуток и чрезвычайно забавен во гневе. Кстати, Адиль бей, вы в бридж играете?

— Нет. — И резко добавил:

— Это слишком изысканная игра для турка.

Г-жа Пенделли пыталась его успокоить:

— Честное слово, мой муж…

— Ваш муж думает, что на свете есть только Италия! Для него Турция все еще — гаремы, евнухи, ятаганы и красные фески.

— Сколько вам лет? — с улыбкой спросила персиянка.

— Тридцать два. Я сражался за мою страну при Дарданеллах, потом за Республику в Малой Азии. И я не позволю, чтобы при мне…

— Где вы родились? — спросил Пенделли, закуривая новую сигарету.

— В Салониках.

— Это уже не Турция. Говорят, благодаря грекам это стал прекрасный город.