- Не вздумайте улыбаться и приветствовать руками, - закрепил общее мнение старший. - И принесите чего-нибудь попить.

- Дайте команду вестовым - холодного компоту наверх, - сказал командир, потом вахтенный офицер, потом вахтенный инженер-механик, согласно иерархии. Многократно повторившись и отразившись, команда вскоре материализовалась на мостике в виде чайника - вестовые давно ждали этой команды, видя в ней шанс подняться наверх без очереди. Чайник пошел по инстанциям. Пили, разумеется, с носика. Вроде, ничего особенного... Но с появлением чайника американские фрегаты аж накренились в сторону лодки. На ближних к ней бортах образовалась толпа, интенсивность съемок возросла многократно.

Утолив жажду, старший осмотрел свое войско оценивающим взглядом. Чайник был литой, чугунный, непонятного цвета времен первой обороны Севастополя. Ручка с одной стороны прикручена медной проволокой, с другой - "люминевой" и еще черной изолентой. Подводники напоминали пеструю толпу дервишей или бедуинов. Строгой и единообразной "тропички" уже не существовало. На ком легкая сатиновая куртка от зимнего РБ, на ком - "разуха", у кого из под пилотки - бедуинская накидка из разового полотенца, да и пилотки, мягко скажем, не у всех одинаковые. Командир вообще был в цветастых волчьих трусах "Ну, погоди!". В общем - в лучших традициях вечно полураздетой, полуобутой, полуголодной, полуобученной, но сильной духом и непобедимой Красной Армии.

- Дайте сюда чайник! - рявкнул старший. К чайнику в это время присосался вахтенный офицер, молодой минер. Он с тоской оторвался от носика, как Христос-младенец от груди Божьей Матери, и услужливо протянул чайник старшему.

Старший взял злополучный чайник образца 1854 года, с ненавистью посмотрел на него, потом размахнулся и - бульк! Пучина поглотила историческую ценность. Все с недоумением уставились на единоначальника.