Наше появление здесь для американцев явно было неожиданным. В качестве корабля сопровождения с их стороны двое суток шел целый вертолетоносец "Тарава" - это против нашего-то тральщика! Потом - вплоть до самого погружения - его сменил танко-десантный корабль "Ньюпорт".

Нащелкали, напечатали снимков - море. Смотрели в бинокль и в перископ, как американские сержанты гоняют по палубе негров-морпехов. Тоже часы можно сверять. Появились "знакомые" сержанты. Жизнь снова приобретала обыденность. А русская душа всегда любит быструю езду (по Гоголю) и жаждет потехи. Может, и не только русская, но только мы можем находить потеху и устраивать ее в таких условиях и ситуациях, где другим - скажем, евреям - и не снилось.

Перед очередным налетом "Орионов" подняли носовой шпиль. Потом открылась боковая дверь ограждения рубки и из нее вышел боцман Фикус (это не кличка, а упрощенный русский вариант татарского имени), неся в руках блестящую квадратную банку из-под сушек. Море было спокойным - штиль полнейший, солнышко в легкой дымке... Боцман водрузил банку на шпиль, затем ушел и появился еще раз, но уже со шваброй - толстая такая дюралевая ручка у нее была. Швабру эту воткнул в банку и с чувством исполненного долга и личного достоинства не спеша вернулся в рубку, задраив за собой дверь. Вахтенный офицер скомандовал вниз: "Пошел шпиль... на малой вправо!" Шпиль завращался: вместе с банкой и шваброй он преобразился и стал каким-то грозным фантастическим оружием. Потом влево.

"Орионы" чуть с ума не сошли. Они делали заход за заходом. Пролетали вдоль и поперек на минимальной высоте и минимальной скорости. Перешли на два мотора и кружились, кружились, кружились... С вахтенного офицера ветром от винтов сдуло за борт тропическую пилотку.

Командир не выдержал: "Боцман, убери ты эту хуйню к ебене матери, у них же горючее уже на исходе, жалко же дурачков..."