Дух захватило, когда впервые в жизни я пересек советскую границу в поезде Москва — Париж.
Париж, Париж! Он произвел неизгладимое впечатление. Камни мостовых как страницы истории.
Он промелькнул, но я еще вернусь в него на обратном пути. А пока поездом в порт Шербур.
Курьезным оказалось первое знакомство с рядовыми американцами. В купе напротив нас, троих русских, в одиночестве сидела миловидная девушка, одетая просто, но по моде. Я чуть-чуть говорил по-немецки, мои спутники так же по-английски. Но все застенчиво молчали. Вдруг девушка резко встала, подошла к окну и решительно опустила стекло. Донесся шум с парижского перрона. Она же, засунув в рот четыре пальца, пронзительно свистнула, да так, что заломило в ушах. Мы переглянулись. «Соловей-разбойница», нимало не смущаясь, снова лихо засвистела. Потом высунулась в окно и замахала руками. Скоро в купе вошел молодой человек и расцеловался с нашей свистуньей. Оказывается, «его девушка» так вызывала его к своему вагону. Они совершали предсвадебное путешествие, чтобы лучше узнать друг друга. В пути мы кое-как переговаривались с этими простыми и милыми людьми. До чего же устарелыми показались теперь наши чопорные представления о том, что принято и что не принято в обществе!
Через Атлантический океан плыли на самом большом в ту пору океанском лайнере «Куин Мэри». Впоследствии его превратили в плавучий госпиталь, и он стоял со своими страдающими «пассажирами» в нью-йоркском порту.