«Кража воды здесь так обыкновенна, что нерадеющий лично об исправном выделе надлежащей части из общественной канавы мог лечь спать зажиточным, а проснуться нищим»
В Советской Армении вода щедро потекла на пашни, почва получила удобрение; любовный, самозабвенный труд приложен к земле. И полупустынная земля покрылась садами и виноградниками. Технические растения — хлопчатник, кунжут, герань, табак и многие другие — получили небывалое развитие; выросла большая обрабатывающая промышленность: хлопчатобумажная, табачная, сахарная, лакокрасочная, славящаяся на весь наш Союз консервная и др. И если в годы Отечественной войны армянские колхозники расширили не только технические культуры, но и свое зерновое хозяйство, а картофель даже начали вывозить, то уже в послевоенную пятилетку здесь, впервые за сотни лет, начинают обходиться собственным хлебом, постепенно отказываясь от привозного.
7
Вертикальная зональность Армении, ее изрезанность хребтами, ущельями и долинами представляет для путешественника непрерывную смену контрастов. На протяжении одного дня он может пережить внизу, на нижней террасе, знойное лето полупустыни с 50 градусами жары на солнце, с сухим, удушающим ветром, несущим целые тучи мелкой вулканической пыли. Поднявшись на 1000 метров повыше, он попадает в дивную весну альпийских нагорий, с ветерком, напоенным благоуханием трав и чуть охлажденным, словно кусочек льда в стакане воды, дуновением снегов с вершины Арагаца. В лесных чащах Кафана он может попасть в тяжелую сырость и голубоватый туман, вдруг наползающий неизвестно откуда, несущий дыхание меди и даже цветом похожий на прибрежные ее окислы вдоль узкой лесной речки. Но на склонах Дилижанского ущелья путешественник встретит совсем иной лес, — полною грудыо вдохнет чистый, густой, крепко смолистый запах соснового бора. Наконец он может попасть в снежный буран на Арагаце и вступить в пределы, правда очень небольшие, вечной мерзлоты над Севаном.