Репортер "Вашингтон пост" вместе с фотографом подъехали к месту аварии с восточной стороны. Информацию они получили от полицейских. Добираться им пришлось минут тридцать, подолгу простаивая, пока не удалось наконец-то приткнуть свою машину впереди полицейского автомобиля, что стоял у разделительного барьера. Они оба выбрались через дверь со стороны водителя и некоторое время стояли, разглядывая то, что осталось от бордового "крайслера", лежавшего за барьером. Вертолет телевидения кружил над головой, достаточно высоко для того, чтобы его винты создавали лишь легкий ветерок, который разгонял выхлопные газы скопившихся автомобилей.

Репортер подошел к полицейскому в штатском, который был здесь за старшего, – Эдди Милк стоял, уставившись куда-то в сторону. У него мясистое и такое усталое лицо, подумал репортер. Он и сам не отличался особенной бодростью после долгого дня.

– Привет, Эдди. Хреновые дела, а?

Хотя Милк с пониманием относился к таким репортерам, как этот молодой из "Пост", сейчас у него дел хватало. Милк внимательно следил за санитарами скорой помощи, укладывавшими останки погибшего на носилки. Санитары не торопились.

Репортер пригляделся. Голова отсутствовала напрочь: все, что осталось, – кровавый кусок мяса выше шеи. Лица не было вовсе. Фотограф достал свой аппарат и начал фотографировать. Он даже снял труп вблизи, хоть и знал, что редактор ни за что такой снимок не пропустит.

Наконец Милк нарушил молчание.

– По крайней мере один выстрел, а может, и больше. Стреляли с правой стороны. Одна из пуль попала водителю в голову. Смерть наступила мгновенно. Тело еще не опознали. Узнаете в департаменте.

– Свидетели?

– Смеешься?

– Наркотики, оружие в машине?

– Ничего такого.

Репортера звали Джек Йоук, двадцати восьми лет, рост шесть футов и два дюйма, стройный, подтянутый. Он молча наблюдал, как санитары несли труп к машине скорой помощи. Затем они задвинули носилки внутрь, и машина, взревев мотором, с мигалкой и сиреной умчалась прочь.