Просыпаюсь от стука. Впечатление такое, будто в планер забивают гвозди. Выхожу из кабины и вижу: солдат с величайшим усердием приколачивает фонарь аварийного покидания планера к пилотской кабине.

- Ты что делаешь? - спрашиваю я.

Солдат перестаёт работать. Это совсем молодой парень. Лицо у него круглое, румяное, а глаза синие-синие и наивные-наивные.

- Так мне приказали укрепить прочно этот колпак. А то лётчик жалуется, через щель сильно дует, - отвечает он.

- Да разве так делают?! - злюсь я.

- Небось, не испортим, - во весь рот улыбается парень. - Мы дело понимаем. Мой папаша столяр, и я тоже. Видишь, гвозди длинные, а тонкие. Дерево не поколет, и колпак не то что ветром - топором не отобьёшь.

- А знаешь, для чего этот колпак нужен?

- Нет! Я ещё технику не изучил. Меня только вчера на аэродром прислали работать по столярной части.

Парень смотрит на меня так ясно, так простодушно, что я перестаю злиться.

- Эта штука называется не колпак, а фонарь, - объясняю я, - и если с планером произойдёт авария, то лётчик может спастись, лишь сбросив фонарь и прыгнув с парашютом.

- Так, значит, я вроде для вас западню готовлю, вроде гроб заколачиваю, - побледнев от волнения, говорит солдат и дрожащими руками торопливо вытаскивает уже забитые гвозди.

Парень оказался совсем не таким дураком, каким я посчитал его сначала. Всё же я не успокаиваюсь, пока не отсылаю его от планера. А потом ещё раз проверяю, все ли гвозди вынуты и легко ли сбрасывается фонарь.

...Мы набираем высоту кругами. Буксировщик - двухмоторный бомбардировщик - идёт чуть ниже меня, и я хорошо вижу за его килем стрелка-радиста, который внимательно наблюдает «за воздухом», он просматривает нашу заднюю полусферу. Я тоже внимательно всматриваюсь в небо. Фронт недалеко, и могут появиться фашистские истребители. За небом наблюдаем не только мы. Две пары «яков» патрулируют над нами, готовые отразить противника.