- Хорошо, что прилетели именно Вы, - говорил Костя, - нам здесь может помочь только опытный планерист.

Оказалось, что в отряде есть два тяжело раненных партизанских командира, которых нужно срочно доставить в госпиталь. Но на маленький аэродром, к тому же изрытый воронками от бомб, транспортный самолёт не может приземлиться.

- Самолёт, который вас буксировал, к нам сядет, - сказал Костя и выжидательно посмотрел на меня. - Если бы только Вы согласились...

Я, конечно, сразу понял, что он просит вывезти раненых на планере. Но это было весьма сложно. Обычно десантные планеры оставляли партизанам, так как взлёт на буксире с этого аэродрома считался невозможным.

- Что ж, - ответил я, - пойдём посмотрим лётное поле.

Осмотр не принёс ничего утешительного. Было ясно, что взлёт отсюда на буксире крайне рискован. Собственно, это понимал и Костя Сидякин, ведь он и сам был хорошим планеристом. С аэродрома мы прошли в командирскую палатку, и тут я увидел раненых. Они лежали рядом на хвойных ветках, прикрытых сверху куском брезента.

- У одного прострелено лёгкое, а у другого газовая гангрена, - шёпотом сказал Костя. - Если завтра ночью не вывезти - умрут.

Раненые, видимо, знали о моём прилёте. Их воспалённые глаза смотрели на меня с такой надеждой, что я решился и сказал Косте:

- Давай попробуем. Буду взлетать не на обычном тросе в 120 метров длиной, а на коротком, десятиметровом.

По радио мы связались с командованием. Получив разрешение, я попросил прислать лётчика старшину Желютова. Отличный пилот, он имел большой опыт буксировки планеров. До прибытия самолёта я ещё раз тщательно осмотрел аэродром, установил направление взлёта и лёг спать.

Самолёт-буксировщик прибыл точно в назначенное время. Желютов зарулил на старт и, не выключая моторов, вышел из кабины. Не тратя времени, я сразу рассказал ему об условиях взлёта, показал аэродром. Потом мы установили планер за самолётом, закрепили трос и стали с нетерпением ждать, когда принесут раненых. Следовало спешить: могли появиться немецкие бомбардировщики - ведь с нашим прилётом партизаны себя несколько демаскировали.