Вновь понадобится эмиссия денег. В такой ситуации международные финансовые институты не стали бы кредитовать Россию. Это означало прекращение кредитования страны и поставок продовольствия из-за рубежа. Неизбежным стал бы и дефолт по внешним суверенным обязательствам страны, отсрочек по выплатам ожидать не приходилось. Зато вполне реальным становился арест российской собственности за рубежом. В итоге страна не только потеряла бы трудные завоевания финансовой стабилизации 1995 года, но была бы отброшена к ситуации валютного кризиса 1991 года, из тисков которого с таким трудом удалось выйти. Неизбежны стали бы массовые социальные протесты, а как реагируют на них коммунисты — известно из нашей истории.

Была и другая сторона этой политической развилки. Чтобы проводить грамотную экономическую политику, необходимо опираться хотя бы на 50–75 специалистов высочайшей квалификации, уже накопивших опыт работы в министерствах и ведомствах в новых рыночных условиях. Таких специалистов у КПРФ не было, а никто в правительстве (может быть, за исключением нескольких человек) работать с коммунистами не стал бы. У КПРФ были люди с опытом работы в советской экономике, их главный экономист — бывший председатель Госплана Ю. Маслюков. При таком кадровом обеспечении не было сценария, при котором бы Зюганов, став президентом, не разрушил бы экономику России.

В Польше наследники коммунистов на короткий срок вернулись к власти, но не остановили рыночных реформ. Однако российские коммунисты тех лет не были похожи на социал-демократов Польши. Польские социал-демократы не организовывали вооруженный мятеж против президента, как это сделали российские коммунисты всего за два года до этого. Более чем наивными представляются взгляды тех политологов, которые считают, что коммунисты, взяв власть, просто проиграли бы следующие выборы. Вся история КПСС однозначно доказывает: получив власть однажды, коммунисты ни на каких выборах без боя ее не отдают. Несостоявшийся поворот в исторической развилке — победа Зюганова в 1996 году — был бы катастрофой для России с тяжелейшими историческими последствиями.