Крупное предприятие, формально находившееся в государственной собственности, в действительности было под контролем генерального директора, нередко члена ЦК КПРФ. Он управлял его финансами и иными активами фактически бесконтрольно. Было ясно, за кого он «порекомендует» голосовать десяткам тысяч работников завода, какую помощь он окажет в финансировании избирательной кампании Зюганова.

Эти политические соображения необходимо было учитывать, выбирая путь в развилке, связанной с залоговыми аукционами: отнять «командные высоты» у коммунистов, наполнить реальным содержанием формально узаконенную частную собственность или допустить поворот истории России вспять?

Конструкция залоговых аукционов вполне технологично была вписана и в политический график. Банки предоставили государству кредит под залог акций предприятий на определенный срок, но срок этот наступал уже после выборов президента. Учитывая огромный дефицит бюджета, было весьма вероятно, что полученные кредиты государство банкам не вернет. При этом было понятно, что в случае победы на выборах Ельцина и невозврата кредита, по договору залога предприятия перейдут в собственность банков. А в случае победы Зюганова выданные кредиты банкам не вернут, но и предприятия в собственность вряд ли отдадут. Банки оказались заложниками исхода выборов. Победа на выборах Ельцина для каждого из них определяла, станет он реальным собственником включенного в залоговые аукционы предприятия или нет. Именно эта экономическая логика и подтолкнула банкиров к соглашению в январе 1996 года в Давосе о поддержке на выборах Б. Ельцина.

Таким образом, совокупность экономических и политических факторов привела к решению о проведении залоговых аукционов. Их роль в реальном переходе контроля над экономикой в частные руки была весьма значимой. А влияние этого перехода на формирование политического расклада к выборам 1996 года — решающим.