— Не пугайтесь. Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы заглянуть в 27-ю квартиру?

С минуту она молчала. Наконец переспросила:

— В 27-ю?

Майор подтвердил.

— Вы меня обманываете, старший уполномоченный. Хозяева квартиры в отъезде.

— Правильно. В Лондоне. Воры об этом тоже знали.

— Обокрали! — Ирина Георгиевна не спросила, а как бы констатировала давно ожидаемое и наконец-то свершившееся событие.

Рамодин еле удержался от того, чтобы спросить: «Рады?» Он просто подтвердил ее догадку и повторил приглашение.

— Ну… — Она на секунду задумалась. — А вы в форме?

«Ну что за женщина, — усмехнулся майор. — Так и напрашивается на острое словцо».

— Нет. Сегодня я не в форме. Но если вы боитесь подвоха, позвоните в отделение милиции.

— Ничего я не боюсь, — с вызовом сказала Ирина Георгиевна. — Сейчас оденусь и приду.

Рамодин положил трубку, взглянул на задержанного и удивился. Вячеслав Николаевич, бледный и растерянный, смотрел на майора безумными глазами и шептал:

— Бред! Бред! Что она несет?! Бред!

— Это вы о чем? — спросил майор почти ласково.

— Бред! — Руками, скованными наручниками, задержанный ритмично бил по колену.

— Вячеслав Николаевич! Что вас так удивило?

— Ничего меня не удивило! — заорал Горобец так громко, что оперативник, дежуривший у входной двери, заглянул на кухню и спросил:

— Помощь не нужна?

— Все в порядке, — успокоил его Рамодин. — Нервишки разыгрались.

Оперативник удалился.

— Не поделитесь информацией?

— Нет! И снимите, наконец, наручники! Я никуда не убегу!

— Мне тоже так кажется. — Рамодин связался по рации с лейтенантом Снетковым: — Леня, задержанный тоскует в браслетах. А ключ у тебя.

— Понял. Сейчас загляну.

— Я не тоскую, — окрысился Горобец. — Я возмущен! Возмущен!