Да, малышка увлекалась алкоголем, нет сомнения: комната завалена пустыми бутылками из-под красного вина.

За это увлечение в полной мере расплатились своими жизнями родители Мартини.

— Я бы хотел, чтобы вы подписали некоторые бумаги, — обратился Смитт к профессору. — Постарайтесь только найти прочный стул, мистер Легоржеон.

Он раскрывает свой красивый портфель, достает из него бумаги, смахивает со стола объедки и предлагает профессору ознакомиться с документами и подписать их.

Как человек осторожный, Феликс просит меня перевести ему содержание документов, касающихся его парафин.

Я нахожу документы в порядке и позволяю профессору расщедриться на свои автографы.

После чего последний из основавших контору «Смитт, Смитт, Ларсон и еще один Смитт» доставляет нас в Малибу, где мы расстаемся с ним. Прежде чем покинуть нас, мистер Смитт вручает профессору ключи от наследуемого им дома.

— Как вы думаете, Антуан, эта жалкая хибара стоит чего-нибудь? — спрашивает меня разбогатевший профессор.

— Несомненно!

— Но она ведь не Бог весть что!

— Я согласен с вами только относительно самого здания, но не его содержания. Вам просто повезло, дружище!

— Вы смеетесь надо мной, малыш! Поломанная мебель, битая посуда! Несчастная, по-видимому, находилась в состоянии помешательства.

— А остальное, дорогой Феликс?

— А что же там остального?

— Собранные в доме картины!

Я раскрываю записную книжку, доставшуюся мне от отца, в которую успел занести список предлагаемых шедевров.

— Одиннадцать работ Магрит, — читаю я. — Пять Ботсро, две Ньоли, одна гуашь Николя де Стасль, две картины Дельво, — все это на сумму в несколько миллионов франков.