Ход был отличный, тормоза железные. На широкой, с резиновой прокладкой, подножке можно было стоять сразу двумя ногами. Доехав до конца переулка, и лихо, с юзом, развернувшись, он покатил назад, к перекрестку. Цыганок там уже не было, только мама в светлом, с крупными горошинами, платьице растерянно копошилась в своей сумочке. Будто что-то потеряла… Оказалось — не будто.

В отделении милиции у них состоялся очень серьезный разговор.

— Ну, как же можно быть такой доверчивой, — громко говорил высокий, в синих галифе следователь, расхаживая по просторному кабинету. — Неужели вы не видели, что вас обманывают?

— Нет, — плача отвечала мама. — Поняла, когда уже деньги из рук пропали.

— В глаза нужно было смотреть, в глаза, — милиционер раскрыл пачку «Казбека» и выудил длинную папироску. — Они вас никогда не обманут.

— Почему? — полюбопытствовал Коля, сидевший на стуле рядом с мамой.

Следователь на удивленье не пренебрег его вопросом.

— Понимаешь, дружок, когда человек говорит неправду, мозг у него работает активней обычного, и это видно по глазам. Поэтому враль старается их прятать.

— А цыганка ничего не прятала, — возразила мама. — Она, наоборот, в упор на меня смотрела.

— Все верно, — согласился сотрудник. — Это люди подготовленные, тренированные. Но глаза у них все равно ненастоящие, поддельные, как фальшивка, — он сел за стол, качая головой. — Эх, товарищи, товарищи, где же ваша бдительность?

Коля слушал, не отвлекаясь.

Глава 3

Полынцев зашел в здание РУВД и, кивнув за окно дежурному, взбежал по ступенькам на второй этаж. Шагая по широкому коридору, он раздумывал, как поступить: навестить ли сначала оперативников из убойного отдела, или проведать Инну из следственного. Колебания длились недолго. Резонно рассудив, что девушка все-таки сердцу ближе, он остановился у кабинета с номером 209. Не успел взяться за ручку, как в конце коридора со скрипом распахнулась дверь секретариата.