— Он сам виноват.

— Конечно. Это же он в твой дом ворвался. Он драку устроил, он хозяина избил.

— Я туда зашел друга проведать — два года не видел. В той квартире раньше парень с дедом жили.

Полынцев слегка ослабил захват.

— Ну, и что. В чем проблема?

— Ни в чем. Я только спросил: куда, мол, они переехали? А тот на меня матюгами погнал: достали, мол, идите все кобыле в хвост, не знаю, мол, ничего, и все такое прочее. Урод, короче. Ну… и вот.

— Что, «и вот»?

— Вот… не сдержался.

Из-под кровати донесся поникший голос фискала.

— Мужик не стал ничего объяснять, сказал, что недавно купил эту квартиру, и куда переехали старые хозяева, не знает.

Полынцев отпустил захват.

— И что с того? Ну, переехали люди, он-то здесь при чем? Считаете, это повод для драки?

Зотов поднялся на ноги, растирая покрасневшую ладонь.

— Это — не повод. А то, что он меня в грудь толкнул — повод. Я его, козла, руками не трогал, по-человечески спрашивал.

— Разберемся, — кивнул Полынцев, вынимая из-за пояса наручники. — Сам пойдешь или на привязи?

— Сам, — подтягивая штаны, буркнул Зотов. — Свисток, блин, в фуражке, — добавил он уже шепотом.

Глава 2

В кабинете следователя Вишняковой пахло французскими духами и библиотекой. Первое — оттого что вчерашняя выпускница юридического института питала слабость к импортной парфюмерии. Второе — потому что широкий канцелярский стол, занимавший едва ли не половину помещения, был завален выпотрошенными из сейфа уголовными делами.

— Апчхи! — вместо привычного «здравствуйте» громыхнул Полынцев, появившись в дверях кабинета.

Вишнякова, стоя на обшарпанном стуле перед высоким, с антресолью, шкафом, ответила гостю тем же.

— Псхи! — чихнула она тоненько, будто кошка, понюхавшая луковицу.