Приняв утренний душ, мы с Уолтером сели в “форд”, проехали эти двести метров и остановились позавтракать в ресторане-закусочной “Сити Лайн”. На “форде” не было никаких опознавательных знаков профсоюза, поэтому никто не обратил на нас особого внимания. Люди, которых я видел на улице и в обитой зеленой материей закусочной, выглядели угрюмыми и уставшими от работы, в их одежде преобладали унылые тона. Было жарко, но не так влажно, как в Вашингтоне. Десятичасовой сон освежил меня и вернул мне ощущение моего настоящего возраста. Глядя в окно закусочной, я увидел пожилого прохожего, который вытирал шею красным носовым платком. Доедая яичницу с колбасой, я пытался вспомнить, когда в последний раз видел красный носовой платок.

Поскольку мы были в командировке, наши с Уолтером расходы оплачивал союз. Ведал всем этим Уолтер, так что он оплатил нашу еду чеком и оставил чаевые. Мы снова оказались на улице и стояли на тротуаре, щурясь от яркого утреннего света и оглядываясь по сторонам. Было полдесятого утра, очень солнечно, в воздухе ощущалась звенящая тишина. Мимо проходили женщины, толкая перед собой коляски с младенцами, по обе стороны улицы под косым углом были припаркованы несколько “шевроле” и “плимутов”. Тенты у магазинов по большей части были подняты, и, оглянувшись, я заметил коротышку в рубахе с закатанными рукавами, который вышел из обувного магазина с металлической палкой в руке и принялся опускать навес.

Я закурил сигарету, радуясь жизни, и повернулся к Уолтеру:

— Что мы теперь будем делать?

— Осмотримся, — сказал он. — Я хотел бы поговорить с этим парнем Гамильтоном, но прежде не помешает осмотреть город. Мне кажется, надо действовать так.

Я усмехнулся:

— Чувствую себя так, словно попал в авангард разведчиков, высланный армией захватчиков.

— Так оно и есть, — сказал Уолтер, улыбаясь, похлопал меня по руке и направился к “форду”.

Мы немного поездили по городу, каждый раз пересекая Харпер-бульвар.