Уолтер замолчал, доставая пачку “Ньюпорта” из верхнего кармана серого пиджака. Он слегка ударил ладонью по основанию пачки, и оттуда наполовину выскочила сигарета. Такого жеста я от него никак не ожидал. Протягивая мне пачку, он спросил:

— Вы курите, Пол?

— Спасибо, я предпочитаю “Лаки”.

Я достал из кармана рубашки свою пачку и неловко извлек из нее сигарету. Тогда Уолтер привстал и перегнулся через стол, протягивая мне зажженную газовую зажигалку. Прикурив, я поблагодарил его, уселся на место и затянулся.

— Я работаю здесь инструктором. В прежние времена профсоюзный инструктор приезжал в город и вручал рабочим бейсбольные биты, чтобы лупить штрейкбрехеров и депутатов. К счастью, теперь мы работаем не так. Произносим речи, распространяем листовки и брошюры, помогаем организовать переговоры рабочих с представителями администрации. Окончательное решение обычно принимают сами рабочие, которые путем голосования решают, остаться ли им в профсоюзе компании, или присоединиться к местному независимому и прочее, или вступить в федеральный профсоюз. В наши дни инструктор, работающий на местах, — представитель федерального профсоюза, призванный отвечать на вопросы и обеспечивать бесперебойную работу.

Он сделал паузу, как бы ожидая вопросов или замечаний, но мне нечего было сказать, и я просто кивнул. Не знаю, как он истолковал мой кивок, но во всяком случае продолжил:

— Другое отличие в том, что в наши дни мы непосредственно ни во что не вмешиваемся, не ездим на места, а лишь обеспечиваем устойчивый приток пропагандистских материалов в трудовые коллективы, которые могли бы примкнуть к федеральной организации. Инструктор отправляется в путь, только если его пригласят. — Деловая улыбка опять мелькнула на лице Уолтера. — Это означает, — продолжил он, — что большую часть времени мы просиживаем брюки здесь, в Вашингтоне, отвечая на письма. — Он указал зажатой в руке сигаретой на переполненную корзину для входящих бумаг. Корзина для исходящих была заполнена всего лишь наполовину.