Крестьяне слушали с напряженным вниманием. Они понимали, что их положение не лучше, и с уважением говорили о рабочих, поднявшихся на борьбу.

Само собою становилось ясно, что борьба рабочих за свои права была в то же время борьбой за лучшую долю-всех угнетенных и эксплоатируемых.

В Цхинулиси я пробыл одну неделю. На седьмой день явился к старшине, а затем скрылся. Вернувшись в Тбилиси, находился как бы на нелегальном положении. В железнодорожные мастерские не показывался, работал у ремесленника, сказав ему, что я из Душети, где немного обучился слесарному ремеслу.

Я снова поступил в Главные железнодорожные мастерские в марте 1906 года. Получил рабочую марку слесаря № 163. Об августовской забастовке администрация не вспоминала, хотя в конторской книге за прошлые годы стоял: штамп: «Уволен при забастовке 4 августа 1900 г.»

Революционные события 1905 года заставили администрацию забыть о том, что было в конце минувшего столетия.

В мастерских я встретил немало знакомых рабочих…

Потянулись томительные годы тяжелого труда и безработицы.

После Октябрьской революции, в период хозяйничанья в Грузии меньшевиков, Главные мастерские Закавказской железной дорога пришли в полный упадок.

Правда о Советской России проникала к нам через множество рогаток. Но в мастерских были товарищи, державшие связь с большевистской организацией.

Однажды через них стало известно нам, что в Тбилиси приезжает в качестве полномочного представителя Российской Советской Федерации Сергей Миронович Киров.

Это было в июне 1920 года.

Рабочие решили достойно встретить товарища Кирова— посланца Ленина и Сталина.

Мы направились к Головинскому проспекту, где в это время меньшевики уже разгоняли толпу, и разделились на небольшие группы, чтобы не особенно бросаться в глаза меньшевистским отрядчикам.