Она оглянулась просто так, безо всякой причины – просто легкий холодок пробежал по спине. Ни тени, ни звуки, ни запахи не мешали ее спокойной прогулке, но что-то неясное, неуловимое вдруг напугало и заставило повернуть голову. Одиночку в лесу всегда поджидает волк, подумала она, удивившись собственному страху. За время ее прогулок по Патерностеру такое с ней было впервые. Она хорошо знала эту часть заповедника, и хотя здесь случались с ней и неприятности – костер, по их с Маркосом вине однажды в ветреный день чуть было не переросший в пожар, пораненная при падении нога и то, как она увидела повешенного оленя, у которого собака вылизывала семя, – все это были отдельные эпизоды, результаты неосторожности или жестоких нравов и никогда – чья-то злая воля. Поэтому она задержала шаг, несколько раз глубоко вдохнула, прислушалась к звенящему безмолвию леса и в первый раз с тех пор, как вышла из отеля полтора часа назад, нарушила тишину, громко сказав:

– Здесь никого и ничего нет. Бояться нечего.

Однако спокойствия ей это не добавило. Она с удивлением заметила, что сердце заколотилось быстрее, а слово «страх» клещом вгрызлось в мозг и не желало отпускать его. Она вспомнила, что написала тремя неделями ранее в дневнике: «Страх – отнюдь не невинное чувство», и почувствовала, что посреди леса, в одиночестве, избавиться от него будет нелегко.

Решив прогуляться после завтрака, она запланировала подняться до пещер с наскальной живописью в Юнке, там подкрепиться холодным обедом, заранее положенным в маленький рюкзачок еще в отеле, и изучить кое-какие детали, нужные ей для завершения картин. А перед тем как вернуться, у нее еще будет время подумать о своих отношениях с Маркосом, подумать спокойно, созерцая неповторимый пейзаж, при виде которого невозможно поверить, что существуют зараженные реки, черный дым в небе, загрязненные ядовитыми отходами поля. Она надела удобные непромокаемые сапоги, холщевые брюки, светлую рубашку мужского покроя, кепку и отправилась в путь.