В пять минут восьмого он свернул на Бансграбен. Раньше он мог с первого взгляда определить, дома ли Шарлотта: и в снегопад и гололед она неизменно оставляла свою машину на улице. Но с декабря ее черный лимузин стоял в гараже. Перед самым Рождеством ее поймали с повышенным содержанием алкоголя в крови и отобрали на год водительские права. С тех пор нескладное существо мужского пола, с пронзительным голосом – его имя Йон даже не удосужился запомнить – по утрам за ней заезжало, а вечером доставляло домой. Ведь как-никак у нее работали девять человек. Йон подозревал, что жена воспользовалась ситуацией, чтобы кирять и на работе, причем не только в конце рабочего дня, когда она просматривала входящую и исходящую почту и проверяла выполнение заказов.

Он открыл входную дверь.

– Шарлотта?

В прихожей витал запах зеленого мыла. Эмина, турчанка, уже много лет приходила к ним убирать по вторникам и пятницам. На красном кресле дрых Колумбус. Проходя мимо, Йон погладил его рыжую, как у лисицы, шерстку и поднялся наверх в свой кабинет. Автоответчик выдал ему два сообщения. Фрау Фосс получила его письмо; Тимо, к сожалению, не сумел найти искомую работу по латыни, поэтому она сама взялась за поиски и добилась результата. Ее сын принесет работу домой к Йону сегодня или, самое позднее, завтра. Она выражала надежду, что Йон не слишком рассержен, благодарила за понимание и желала хороших выходных.

Йон остановил аппарат и набрал высветившийся номер, желая сообщить фрау Фосс, что Тимо вполне может сдать контрольную в понедельник на уроке латыни.