Чуть не споткнулся о ящик для инструментов – уже несколько дней он собирался починить контакты в настольной лампе. В свое время он взял этот ящик у тестя, отца Шарлотты; часть арсенала отверток и гвоздей сохранилась явно еще с довоенных времен. Сколько раз он намеревался перебрать ящик и выбросить весь ненужный хлам. Теперь мог спокойно вычеркнуть эту задачу из списка – он точно не заберет с собой сей ископаемый экземпляр.

– Алло?

В трубке гремела музыка, в тягучем, монотонном ритме, и он с трудом расслышал ее голос.

– Юлия? Это я.

Он положил ноги на высокий табурет и снова взглянул на сияющий кармин Раушенберга.

– Йон! Минутку…

Музыка сделалась тише, хотя, на его вкус, все еще грохотала. Быстрый речитатив наложился на фон гудящих басов.

– Что ты слушаешь?

– Ах так… рэп, – сообщила она.

– Ты любишь его?

– Иногда. Ты уже дома? Давно приехал?

– Минут пять назад. Я только хотел тебе сказать, как я счастлив. Очень счастлив, невероятно, невозможно счастлив. – Речитатив нарастал, стал резче, агрессивней. – Ты меня слышишь?

– Да. – Ее голос звучал где-то страшно далеко.

– Тебе хорошо?

Она помедлила.

– Не знаю.

– Если тебя беспокоит, что я женат, – сказал он, – так мы разводимся.

– Нет, Йон, подожди…

– Пожалуйста, послушай меня. Причина вовсе не в тебе. Наш брак просто изжил себя, давно уже. Наш развод был лишь вопросом времени.

– Но мне не нужно этого! – воскликнула она. – Ты не должен из-за меня…

– Поверь, ты тут ни при чем. Независимо от того, как сложатся дальше наши с тобой отношения, я это имею в виду. Между мной и моей женой все кончено. – Сквозь шум музыки он расслышал звяканье стекла. – Что это было?

– Чашка звякнула.

– Ты сейчас на кухне?

– Я как раз вышла из-под душа. Йон, мне холодно, я хочу одеться.