Он зажмурился и увидел синее банное полотенце, запрокинутую голову Юлии, жемчужинки пота на ее лице, торчащие, напряженные соски ее полных грудей. На улице остановилась машина. Он поднялся с софы и с трубкой в руке подошел к окну. Шарлотта вылезла из минивэна с фирменной надписью «Садовый питомник „Пустовка“.

– До понедельника, – сказала Юлия. – Увидимся в «Буше». На выходные я уезжаю в Киль. К подруге.

Шарлотта захлопнула дверцу машины и направилась к дому.

– Желаю приятно провести время, – пробормотал Йон. – И не забывай меня.

– Разве я смогу? Пока. – Она положила трубку.

Внизу грохнула входная дверь, потом звякнули ключи. Шарлотта имела обыкновение швырять связку на столик в прихожей. Порой они скользили через всю столешницу и падали на пол. Прежде это казалось ему забавным.

– Йон?

– Я наверху, – крикнул он. Положив мобильник на письменный стол, он прошел в ванную комнату и вымыл руки. В зеркале отразилось его лицо. Он вгляделся в него. Заметно по нему, что случилось несколько часов назад? Он сказал себе, что не станет затевать никакой ссоры. Наоборот, он будет предельно внимательным к Шарлотте. В последний раз.

Жена остановилась возле холодильника и налила себе джина. В большой стакан.

– Будешь? – Резиновые сапоги она уже сняла, но все еще была в закрытом комбинезоне с высоко подвернутыми штанинами, который надевала для работы в теплицах. Он невыгодно подчеркивал ее располневшую фигуру и широкий зад.

– Ты ведь знаешь, что я не пью до захода солнца, – напомнил он.

На столе лежала нераспечатанная утренняя почта. Рядом записка с каракулями Эмины:

«Пожалста на вторнек мишки дл пылсос и жеткос дл протеран стокл».

– День был убийственный, – устало сообщила Шарлотта. – А у тебя? Как прошел педсовет? – Она поставила на место бутылку с джином, схватила тоник и добавила его в стакан.

– Скучно. Как всегда. – Он подошел к шкафу, где на стенке висел трафарет со списком покупок, и написал: «мешки для пылесоса» и «жидкость для стекол».