Юлии тут не оказалось.

Этого Йон не ожидал. По дороге в гимназию он уже обдумал, как начать с ней разговор, – словно продолжая предыдущий, он спросит про ее сестру, ездившую на остров Зильт. Тогда она непременно отметит, какой он внимательный собеседник. А это качество редкое как для его ровесников, так и для мужчин более молодых.

– Ну что? Как там Северное море, фрау Швертфегер?

В мыслях он уже давно называл ее Юлия. Ему нравилось это имя – юное, звонкое, манящее, но при всем том чуточку иностранное, романтическое. Как сама она. Было у ее имени и еще одно преимущество: он мог безо всякой опаски вплетать его в любой разговор, в школе и дома, пользуясь его созвучием с июлем

Тогда во время первой большой перемены Хорек-альбинос с теплыми словами преподнес ему в учительской редкое издание Горация. Йон горячо его благодарил, умолчав, разумеется, что это издание у него уже есть. Ладно, как-нибудь сдаст его букинисту. Мейер-англичанин доверительно коснулся его локтя, а Ковальски, как всегда, что-то пробубнил про бутылку шампанского, которую, ясное дело, случайно забыл дома. И вот тут-то в учительскую вошла секретарша фрау Зонних, а вместе с ней их новая коллега.

Первое, что бросилось ему в глаза в ее внешности, – кольца темных локонов, в поэтическом беспорядке окружавшие ее лицо. Ему тотчас захотелось приблизиться к этой пышной массе, вдохнуть их запах. Брови, поразительно густые, прямые, глаза и губы ненакрашены. Широкие черные брюки из блестящего шелковистого материала, черный пуловер с V-образным вырезом. Единственным ярким пятном была ее обувь: ярко-красные сапожки на шнуровке, как у боксеров или гонщиков «Формулы-1».