Главные действующие лица порнофильмов, прокручиваемых у меня в голове, уже были наделены моральными и физическими свойствами — сложными и стереотипными одновременно, и при этом весьма разнообразными. Внутри отдельных категорий соседствовали жадный хозяин бара или клуба, очень занятой деловой человек, компания молодых бездельников, иностранец, прибегающий к непристойному жаргону на непонятном мне языке, и т. д. Я включала в игру персонажей всех возрастов и разнообразных физических типов. Иногда, очень редко, они принимали обличье реальных мужчин из моего окружения или тех, с кем я случайно сталкивалась, но только не кинозвезд, от которых я млела в подростковом возрасте. Если и прослеживаются аналогии между обстоятельствами и событиями моей реальной жизни и сложными порождениями моего воображения, то воображение, как это ни удивительно, предвосхищало реальность или предсказывало ее, и напротив, ни мои спутники жизни, ни мои друзья, ни случайные связи никогда не проникали в эти сны. Один такой фантазм-мастурбация представлял собой инцест. Легко представить себе, что в этом случае табу бывает достаточно сильным, и я помню, что заменила фигуру отца другим телом-трансформером, совсем не похожим на него. Дошло до того, что я запрещала себе использовать облик случайно встреченных на улице незнакомцев. Разумеется, я не могла моделировать свои персонажи иначе, чем исходя из физических черт реально существующих людей, подмеченных то там, то тут, но эти ссылки либо не заслуживают внимания, либо почти незаметны, либо подсознательны. Отождествление с каким-то конкретным человеком не допускалось. Когда мне случалось испытать сильное и неприкрытое влечение к какому-то мужчине и когда это желание не могло так или иначе быть немедленно удовлетворено или было в принципе неосуществимо, я все-таки компенсировала разочарование фантазмами.